Но разговор был небезынтересен. В припадке самодовольства архитектор признался, что сегодняшний прием — большое для него событие. Старина Морзби принял решение в пользу Большого Музея (все сотрудники между собой называли его БМ) и собирался объявить об этом сегодня. Аргайлу сразу стало понятно, чем были вызваны растерянность и беспокойство Тейнета, а также грубые выпады в его адрес со стороны Анны Морзби.

— Самый большой частный музей, построенный за последние десятилетия! — торжественно заявил архитектор. — Он обойдется в уйму денег!

— А уйма — это сколько? — осведомился Аргайл, обожавший выслушивать поучительные истории о человеческой глупости.

— Одно только строительство обойдется миллионов в триста.

— Долларов? — робко пискнул Аргайл, потрясенный этим заявлением.

— Конечно, долларов! А вы что думали? Лир?..

— О Господи. Да он, очевидно, с ума сошел.

Архитектор скроил скорбную мину, словно желая подчеркнуть, что вовсе не в восторге от того, что ему доверяют такие огромные деньги.

— Музеи — это храмы современности, — многозначительно прогнусавил он. — Они есть не что иное, как вместилища всего прекрасного и ценного, что сохранилось в нашей культуре.

Аргайл вопросительно уставился на него, пытаясь понять, шутит этот человек или нет, но пришел к удручающему выводу, что нет, скорее всего не шутит.

— И все равно дороговато, — заметил он.

— Лучшее всегда обходится недешево, — возразил архитектор.

— А лучшее, надо понимать, это вы?

— Разумеется. Я являюсь самым выдающимся архитектором своего времени. Возможно, даже всех времен и народов, — скромно добавил он.

— Но неужели нельзя израсходовать эти деньги на нечто более существенное?

Наверное, впервые за все время архитектор задумался о такой возможности.