— Нет, — твердо заявил он после паузы. — Если он забросит музей, все перейдет его чудовищному сыну или совершенно ужасной жене. Если оба они не были бы такими чудовищами, то сомневаюсь, чтобы он вообще стал рассматривать этот проект.
Неожиданно архитектор узрел некую более значимую персону в другом конце зала и устремился туда. Аргайл был немного обижен тем, что его бросили, и одновременно испытал облегчение. Он бросился туда, где подавали напитки, чтобы хоть прийти в себя после этих откровений.
Получить желаемое удалось не сразу, официант двигался словно в замедленной съемке. Впрочем, одному человеку — Аргайл сразу же проникся к нему симпатией, увидев, как он указывает трясущимся пальцем на виски, — все же удалось немного расшевелить беднягу.
— Замечательно! — воскликнул незнакомец, мужчина лет тридцати с хвостиком, с длинными светлыми волосами, подстриженными на античный манер. — А я уж счел себя здесь белой вороной. Единственным человеком, пьющим что-то помимо перье. А вы что предпочитаете?
Выбор был невелик, что компенсировалось отсутствием платы, зато приглашение к разговору было вполне адекватным. Аргайл наполнил свой бокал, они уютно пристроились рядышком у стойки и наблюдали за тем, что происходит в зале.
— Кто вы? — спросил незнакомец. Аргайл объяснил.
— Вроде бы не видел вас прежде, — заметил блондин. — Так вы здесь для того, чтобы подсовывать подделки и антикварные безделушки моему старику?
Аргайл был оскорблен и заинтригован в равной мере. Похоже, перед ним Артур М. Морзби III, известный также под именем Джек. Хотя, собственно, почему Джек? Он этого не знал и решил спросить. Джек Морзби недовольно поморщился.
— Чтобы отличить от отца. Второе мое имя, сколь не противно в этом признаваться, Мелиссер.
— Мелисса?
— Мелиссер. Девичья фамилия моей матушки. Отец посчитал, что я, являясь его сыном, имею слишком много незаслуженных преимуществ. Вот и решил дать мне шанс бороться хоть с чем-то. Он, знаете ли, почему-то счел, что если меня будут бить и дразнить в школе за такое имя, то это укрепит мой характер.